like
like
Новости Новости собора
ДОБРОЕ ЕДИНОДУШИЕ
14 Декабря 2016 г.

Игорь Попов. Наш двор. 1964 г. Фрагмент картины
Игорь Попов. Наш двор. 1964 г. Фрагмент картины


В интернете распространилась народная забава: делать приписки, придающие фотографиям или картинам совершенно иной по сравнению с первоначальным смысл. Вот и мне попалась такая картина, где изображен обычный городской двор зимой, а во дворе – множество людей, вышедших из домов и с бодрым весельем занимающихся разными своими делами. Картина 1964 года называется «Наш двор», автор Игорь Александрович Попов. Но под картиной кто-то поставил ироничную подпись: «Отключили интернет. Холст, масло». И я подумал: а ведь и правда, так было, и мы еще недавно жили какой-то иной, «настоящей» жизнью, имеющей самые разные проявления, но единой в своем основании и истоках. И это проявление доброй «стихийной силы» единодушия особенно заметно сейчас, на фоне массового взаимного отчуждения и ухода с головой в «индивидуально-виртуальную реальность».

Современному поколению может быть даже трудно представить, что было время не казенного, а действительного единства, воодушевления массового, имеющего, конечно, разные причины и проявления, но интересного само по себе, как явление. О войне и труде не будем сейчас говорить, здесь можно сослаться на «админресурс» и «обязаловку», хоть это, конечно, несправедливо и много было и в труде, и в ратном подвиге подлинного воодушевления, и искреннего самоотречения, и самопожертвования. Но кроме труда и войны было немало примеров, когда единство, общность действительно носили стихийный и спонтанный характер, свидетельствующий о том, что в самих людях было это стремление к единству, которое проявлялось в самых разных областях жизни.

И одним из ярких проявлений такого «стихийного» объединения была жизнь дворов, особенно коммунальных. Я до десяти лет жил в таком дворе и помню все его плюсы и минусы. Ну о минусах как-нибудь в другой раз, а о плюсах вот что хочу сказать. Была общность и у нас, детворы, которой по домам, в общем, заниматься было нечем, кроме уроков и необходимой домашней работы, и потому мы сутками пропадали во дворе, участвуя во множестве подвижных игр или придумывая свои. Но и у взрослых была эта общность. Радость и горе переживались сообща, свадьбы, поминки справляли всем двором: составляли из множества столов один длинный, приносили каждый что-то от своих нехитрых щедрот и скидывались на потребу. Еще, помню, мы устраивали иногда концерты. Готовили какие-то «номера», зазывали всех в назначенный час и вот – собирались со всех сторон двора, конечно, в основном бабушки и мамы, но и мужички стояли в сторонке, посмеивались и помогали, если что надо было приготовить из «реквизита». Концерты эти, конечно, были примитивными и наивными, но наши благодарные слушатели поощряли нас одобрительными аплодисментами и положительными отзывами. А мы и счастливы были…

Игорь Попов. Наш двор. 1964 г. Фрагмент картины
Игорь Попов. Наш двор. 1964 г. Фрагмент картины

Да и во дворах хрущевских пятиэтажек еще сохранялся отчасти этот дух общности. Точно как изображено на картине. Кто-то здесь развешивал белье, детишки играли на площадке, неизменные бабушки на скамейках за ними присматривали, мужики «забивали козла», обсуждая политику, кто-то чинил машину у всех на виду, при непременном участии советников, ну и так далее. Но главное, что во всем этом разнообразии билась одна, общая жизнь. Или вот еще замечательная примета, теперь уже почти исчезнувшая. Обычный двор пятиэтажки – и вдруг из какого-нибудь окна доносится игра на гармошке, и разливается на всю округу застольное хоровое пение. И всем понятно – в семье праздник, и я не помню, чтобы кто-то вызывал наряд милиции и просил утихомирить баламутов, потому что те «ущемляют его права». Еще примета – народные импровизированные гуляния зимой, катания с горок, а летом – купание в городских прудах и даже фонтанах. Добрая простота непосредственности. И этого теперь нет или совсем мало…

Я вспоминаю, как была устроена жизнь в провинциальном городе того времени. В 80-м году мы с семьей переехали в новый (относительно прежнего места жительства) микрорайонСимферополя, так называемый «студгородок», где уже было несколько пятиэтажных общежитий крымского университета, а также строились в ту пору еще диковинные «девятиэтажки». Внизу, в долине, у нас проходила ялтинская трасса, а от нее довольно круто поднимались в гору до самых известняковых скал несколько длинных улиц. Одна из них – улица Рылеева – была особенно крутой и длинной и, проходя мимо школы и студенческих общежитий, тянулась дальше вдоль пятиэтажек, построенных в 70-х, забиралась выше – к частному сектору.

Так вот, когда на пару недель устанавливалась минусовая температура и снег залеживался дольше обычного, происходило нечто труднообъяснимое с точки зрения современной организации общественной жизни. А именно, эта длинная улица превращалась в горку для катания и место массовых гуляний. Это удивительно. Потому что по факту это была проезжая улица, но никто по ней уже в это время не ездил, кроме как на санках и даже на лыжах. Причем это были не чудаки какие-то отдельные, а буквально весь район: как только вечерело и загорались огни фонарей вдоль этой улицы все от мала до велика выбирались на эту горку. Отовсюду доносился смех, визг, возгласы, царило всеобщее и бойкое оживление… И все катались. Дети на маленьких санках, взрослые – на взрослых. Именно так, вы не ослышались. Ребята и мужики специально сваривали в гаражах и мастерили себе такие большие санки, и даже я помню двухместные и трехместные сани в кустарном исполнении, на которых можно было кататься. По тротуару, который предусмотрительно какие-то энтузиасты посыпали печной золой, люди поднимались нескончаемой вереницей на самый верх этой самой улицы, где был такой Т-образный перекресток и небольшая площадка. На ней толпился народ, пристраиваясь друг за другом, чтобы спуститься с ветерком с этой длинной горки. И вот, кто на чем – кто на санках, кто на санях, кто на лыжах – все скатывались по этой горке, объединенные радостным возбуждением и весельем… В иные вечера даже тесно становилось на этой горке, и мы, детвора, уходили на соседние улицы, где тоже по образцу первой устраивались такие же горки, но поскромнее. Все как будто становились одной семьей. Удивительно! Эти стихийные ежевечерние гуляния продолжались, как я уже сказал, все то недолгое время, пока лежал крымский снег, а потом естественным образом прекращались до следующего года. И так продолжалось несколько лет. Где-то в середине 80-х эти гуляния так же внезапно и необъяснимо, как начались, прекратились и больше уже не возобновлялись. А сейчас уже и представить себе что-то подобное сложно.

Словом, жизнь была в значительно большей степени, чем сейчас, реальная, наполненная естественной простотой и единодушием. И возникает вопрос: из чего же рождалось это единство? А ответ очевиден: из единства общего опыта.

Сергей Волков. Дворик
Сергей Волков. Дворик



И во многом, как мне кажется, это был послевоенный опыт совместно перенесенных страданий, который объединял людей без лишних слов и манифестов, по инерции распространяясь на их детей и внуков. Этому много можно найти подтверждений в рассказах представителей старшего поколения. В рассказах о том, как в селах после войны не запирали двери в хатах и не знали, что такое замки, как заборы были лишь условным обозначением границ участков, а не «стоп-сигналом» для приходящего. Как все считали и чувствовали себя одной большой семьей, где все ответственны друг за друга и нет «чужих детей», «посторонних» тревог и радостей. Конечно, были проявления крайнего, «шкурного» индивидуализма, скажем так, но примечательно и общее, несколько презрительное отношение к таким людям, и старшее поколение не даст мне соврать. Ведь слова «куркуль», «хапуга», «рвач» – это слова из лексикона того времени. Сейчас такого отношения к наживе, накопительству нет, а жаль. Я не говорю о прибытке и достатке, о честном предпринимательстве, нет, но о самой жажде накопительства и ненасытного потребления, которая, конечно, постыдна, а никак не достохвальна, и об этом было ясное понятие в недавние времена «общей скудости». Да, мы жили в большинстве своем бедно и трудно, но дружно, хоть и не осознавали этого вполне. А осознали, когда утратили, растеряли то лучшее, что у нас было, и лихо обрядились в «нового человека», циничного потребителя, на все лады насмехающегося над своим Отечеством. Меня потрясли как-то слова Иосифа Бродского, которого спросили, что его больше всего поражает в новой России? Он сказал следующее: «В XX-м веке русскому человеку выпало такое, что не выпадало ни одному народу, населяющему северную часть Евразии. Мы увидели буквально голую основу жизни. Нас раздели и разули – и выставили на колоссальный экзистенциальный холод. И я думаю, что результатом этого не должна быть ирония. Результатом этого должно быть взаимное сострадание, и этого я не вижу ни в политической жизни, ни в культуре, что особенно горько потому, что главным персонажем в культуре становится не человек сострадающий, а человек остроумный и издевающийся».

И вот одним из мощных проводников этой идеи саркастического обособления и бесконечного ерничанья стал как раз интернет. Больше того, «интернет-пространство» стало полем влияния сил, стремящихся объединить людей на «новой», разрушительной платформе сарказма и недовольства, переходящего в озлобленность и агрессию. И посредством этого злого единства достичь разрушения иного по отношению к Западному, Русского, мира. А остальных, не готовых к активному противостоянию, «чтобы не мешали» – оболванить и увлечь всякой бессмысленной ерундой, дешевыми побрякушками. И в этом еще одна опасность «онлайн-существования» – раздробление общего на атомы, каждый из которых носится со своей пестрой, но бессодержательной «вселенной», как дурак с писаной торбой. Это серьезные вызовы. И, кажется, нам всем надо пережить эту «болезнь роста», связанную с технологической революцией последней четверти века. Понять, что новые технологии таят в себе как новые возможности, от которых отказываться глупо, так и опасности, о которых надо знать, предупреждать и учить противодействию им.Информационные технологии должны стать в наших руках орудием благого созидания, а не разрушения, инструментом доброго единения, а не энтропии и разложения. Тем более что мы уже переживали этот горький опыт и знаем, что это такое.

1993. Фото: Геннадий Михеев
1993. Фото: Геннадий Михеев



Я имею в виду ужасное разобщение 90-х годов, когда рухнула разом идеология, сделалось рыхлым государство, и иссякла общая энергия жизни. Каждый выживал сам по себе, как мог. Помогали, конечно, близкие и родные друг другу, но в целом проявление общности в это время приобрело черты, скажем так, горькие и тягостные. С одной стороны, олигархическая прослойка «избранных», бандитизм, а с другой стороны – очереди за продуктами, спонтанное единение всевозможных «добытчиков пропитания», забастовки рабочих, шахтеров, учителей и врачей, но тут же и появление различных группировок националистической, оккультной и прочей «деструктивной» направленности. Словом, появилось множество примеров единения откровенно злого, озлобленного или смутного. Но вот доброе единодушие и единомыслие как-то поиссякло в гражданской, скажем так, жизни.

Зато Церковь – этот ярчайших пример духовного единомыслия и единодушия – именно в это время стала расти и множиться. Вероятно, потому что многие почувствовали пустоту, которую заполнить больше было нечем. И во многом благодаря Церкви в последние годы мы с отрадой отмечаем возрождение общности на добрых началах духовного и нравственного единения и единодушия, в основании которого лежит идея любви к своему Отечеству, к России, вера в ее добрый потенциал и возможность развития. Не думаю, что все люди, воодушевленные эти новым подъемом, глубоко и сознательно православные верующие, но дух, лежащий в основании этого единства, – несомненно, дух православный. Так что о тех, кто принимает этот дух и готов в согласии с ним работать и созидать добрую жизнь, можно сказать словами Спасителя: «Кто не против вас, тот за вас» (Лк.9.50).

Многие люди вполне уже убедились в растлевающем действии той «новой» силы, которая стала заполнять нашу жизнь, вливаясь в нее со всех сторон после открытия внешних границ. И люди, устав от развала и хаоса вседозволенности, стали все более, по-доброму, ополчаться против действия этих сил, помня и чувствуя, что у нас есть особенное основание для единства и единение, непохожее на все, что нам предлагают вливающиеся со всех сторон и влияющие на нашу жизнь иные «духи», чуждые нам. И слава Богу, что это осмысление, это противление злу добром начинает осуществляться в нашем Отечестве, и можно не сомневаться, что движение это будет становиться все более мощным и будет объединять все большее количество людей. Можно сказать, что Дух Святой объединяет нас и созидает «Русь новую, по старому образцу», по словам святого праведного Иоанна Кронштадтского. И у каждого из нас есть прекрасная возможность принять участие в этом общем, добром созидании. В меру нашей немощи, но и с верою в помощь Божию, с решимостью и неленностно.

Восстановительные работы в часовне деревни Пияла
Восстановительные работы в часовне деревни Пияла



Священник Димитрий Шишкин

Для того, чтобы оставить комментарий, вы должны зарегистрироваться и авторизоваться на сайте
Сменить пароль
Забыли пароль
Если вы забыли пароль, введите E-Mail.
Контрольная строка для смены пароля, а также ваши регистрационные данные, будут высланы вам по E-Mail.
Авторизация
Авторизуйтесь через:
Используйте вашу учетную запись VKontakte для входа на сайт.
Используйте вашу учетную запись на Twitter.com для входа на сайт.
Используйте вашу учетную запись на Facebook.com для входа на сайт.
или заполните форму ниже:
Забыли пароль
Регистрация
Для получения возможности подписаться на новости сайта, оставлять отзывы и комментарии, иметь доступ к специальным разделам Вы можете бесплатно зарегистрироваться на сайте.