like
like
Новости Новости собора
«ДВА ЧЕЛОВЕКА ВОШЛИ В ХРАМ ПОМОЛИТЬСЯ»
20 Мая 2016 г.

Мытарь и фарисей. Мозаика Равенны

Мытарь и фарисей. Мозаика Равенны


Когда знаменитый Галилей обосновал коперниковскую гелиоцентрическую модель устройства Вселенной и оказалось, что не Солнце вокруг Земли, а Земля вокруг Солнца «бегает», на современное ему научное и религиозное общество это произвело эффект «разорвавшейся бомбы». Больше даже на религиозную среду. Не столько ученые, сколько Католическая церковь ополчилась тогда на Галилея: гелиоцентрическая модель Вселенной, по мнению церковных деятелей, противоречила тексту 103-го псалма, 1-й главе Книги Экклезиаста, а также эпизоду из Книги Иисуса Навина, где говорится о неподвижности Земли и движении Солнца (см.: Нав. 10: 12). Галилей был признан «сильно заподозренным в ереси» и предан церковному суду…

Притча Христова о мытаре и фарисее, о которой пойдет сегодня речь, в некотором смысле подобна «Диалогу о двух главнейших системах мира – птолемеевой и коперниковой» Галилея. Как «Диалог», так и притча совершают решительный переворот в сознании современников, только последняя делает это не в астрономии, а в области, как мы бы сейчас сказали, нравственного богословия и касается иной вселенной – внутреннего мира человека.

Давайте рассудим. Основные религиозно-нравственные системы и интуиции дохристианского человечества, включая и ветхозаветный декалог, полагали благо для человека исключительно в исполнении формального добра. Иными словами, «делай добрые дела и получишь благо». Функция таких представлений о благе вполне ясна и оправданна. Она состояла в детоводительстве ко Христу. Неспособное вместить нормы высшей христианской нравственности, человечество до Христа обучалось азбучным нравственным истинам. Чая в лице своих лучших сынов «высшей математики», обучалось «алгебре»…

Но наступило время Мессии, Который приносит во многом новые представления о добре и зле. Он, предназначенный «на падение и восстание многих во Израиле», говорит о том, что оправдание от Бога обретается не столько в области совершения тех или иных добрых дел, сколько в области самовоззрения человека. Эту «по-галилейски» революционную для тогдашнего иудейского общества истину Христос наиболее ярко и понятно открывает в притче о мытаре и фарисее. Перед взором слушающего предстают два совершенно различных по своему духовному состоянию человека. Об одном из них, респектабельном, по наружности добродетельном и благочестивом, говорится подробнее (обратим на это внимание). Он, стоя в храме, начинает свою молитву к Богу с благодарности Ему за то, что он не такой, как все прочие люди, «грабители, обидчики, прелюбодеи», или как тот мытарь, который стоял в храме недалеко от него. Он дает десятину от всего, что приобретает, и постится два раза в неделю. Мытарь же, стоящий недалеко от него, не смел даже глаз поднять к небу, ударяя себя в грудь (знак сердечного сокрушения), и лишь просил: «Боже, будь милостив ко мне, грешнику!» Но именно он пошел в дом свой оправданным от Бога в отличие от фарисея, который, по толкованию отцов, оправдания не получил. Один покаянный вздох мытаря при его грехах оказался в очах Божиих достаточным к оправданию, а фарисей не получил оправдания при всех своих «добрых» делах! Почему же добрые дела фарисея взяты в кавычки? Разве отдавать десятину не доброе дело? Разве поститься не доброе дело? Оставим пока эти вопросы без ответа. Лишь подчеркнем здесь ярче главную мысль притчи: оправдан перед Богом не тот, кто совершает много добрых дел, а тот, кто считает себя окаянным грешником перед Богом, недостойным Его милостей.

Мысль о том, что достойным милости от Бога оказывается не совершивший множество дел, а сокрушенный сердцем, поразила современников Христа. Она разрушала веками складывавшиеся представления иудеев о том, что праведен перед Богом тот, кто до мелочей исполняет все предписания Закона и предания старцев. Вместо же этого им предлагалось молитвенное воздеяние рук сокрушенного сердцем человека как средство оправдания перед Богом. Неслыханно! Однако эта притча поразила не только современников Христа. Она поразит и нас, если мы начнем серьезно ее осмыслять. Попробуем задать себе вопрос: а действительно ли нам всё понятно в этой притче? Мы, наверное, поймем, что не только не все понятно, но и возникает множество вопросов. Например, неужели лучше оставаться грешником, просто осознавая свое бедствие, чем творить добрые дела, осознавая это и благодаря Бога? Непонятно. Или, получается, что для оправдания от Бога добрые дела не нужны, они могут быть даже вредны, а лучше просто сокрушаться перед Богом о своей греховности? За что же тогда награждать праведника, и кто вообще тогда «праведник»? Тоже непонятно.

Хорошо, что эти вопросы есть, они говорят о том, что нам действительно хочется осмыслить и понять эту притчу. И мы, Господу поспешствующу, обязательно найдем на них ответы. И, во-первых, попробуем понять, почему оправдался смиривший себя перед Богом мытарь, а не велеречивый фарисей. Ответ мы находим у преподобного Исаака Сирина, написавшего в своем подвижническом слове: «Воздаяние бывает не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно оскудеет, то первые (добродетель и труд ради нее) будут напрасны». Иными словами, правильно совершаемые добрые дела, а под ними мы понимаем, в первую очередь, исполнение заповедей Христовых, должны приводить человека к смирению, осознанию себя непотребным грешником. И именно родившееся в душе смирение привлекает к нам благодать Божию, оправдывающую нас.

Об этом говорит нам и другая замечательная притча, та, что о десяти девах. Эта притча намного глубже, чем может показаться на первый взгляд. Она не только о том, что добродетель должна наполнять наше сердце к моменту прихода Жениха. Она и о том, что спасают нас лишь те добрые дела, которые претворились в наших сердцах в Божественную благодать. Попробую пояснить свою мысль. Вспомним, что из десяти дев пять были разумными – те, у кого было достаточно елея в светильниках, и пять юродивыми, у которых светильники угасали за недостатком елея. Вещество – елей – выбрано в этой притче не случайно. Елей – вторичный продукт, продукт переработки семени. Если семя переработано правильно, то получится хорошее масло, если же нет, то ничего не получится. Так и в душе человека. Семя – то же, что добрые дела, творимые нами, а елей – благодать Божия, обретающаяся в сердце человека как плод «переработки» добрых дел! Спасают не сами дела, а благодать Божия. И как семя можно испортить и никакого елея не будет, так и добрые дела, совершаемые неверно, не дадут душе человека благодатного плода!

Однако что означает «правильно совершаемые добрые дела»? Неужели мы ошибаемся, когда считаем, что дело может быть либо добрым, либо злым, и ставим здесь точку? Оказывается, ошибаемся. Оказывается, суть здесь не в том, каково благое дело по своей форме и содержанию, а в том, с каким духовным устроением человек его совершает. И правильное устроение, по слову Самого Господа, таково: «Вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17: 10). «Все, что бы ты ни делал, – комментирует эти слова Господа святитель Феофан Затворник, – почитай должным. Ты должен был все то сделать. Если бы не сделал, подвергся бы наказанию, а что сделал, тут не за что награждать, ничего особенного не явил ты». Итак, постишься ты? Хорошо. Но если, постясь, считаешь, что совершаешь добродетель, а не нечто для тебя необходимое, благодати не жди. Творишь милостыню? Похвально. Но если при этом ожидаешь награды, то ты подобен фарисею, ушедшему из храма осужденным. Ибо и он не понял, что лишь в какой-то мере исполнил то, что должен был исполнить, и «вписал» себе это в заслугу перед Богом, отчего и родилось в его душе самомнение. А без смирения, как мы уже поняли, напрасны все труды и все добродетели.

Итак, с фарисеем вроде бы все понятно, но чем похвален мытарь? Ведь его «достоинство», как кажется, лишь в том, что, проводя греховную жизнь, он вполне отдавал себе отчет в этом. Достаточно, получается, оставаясь грешником, просто сокрушаться перед Богом, что ты грешник, и уже не заботиться о нравственном качестве своей жизни? Так? Ну, разумеется, не так. Евангелие не хвалит мытаря за его жизнь, а обращает наше внимание на его верное духовное устроение. Лишь покаяние и смиренное осознание своего недостоинства – условие обретения благодати и залог оправдания человека перед Богом. А вот обретается такое устроение как раз на пути исполнения заповедей Христовых, а отнюдь не на «почивании на лаврах». Об этом говорит преподобный Симеон Новый Богослов: «Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи». Как понять этот тезис? Так, что свою духовную немощь может познать лишь тот, кто с усердием стремится жить по заповедям.

Представьте себе человека, со всею решимостью и тщательностью положившего с сего дня исполнять все заповеди Христовы: никого не осуждать, кроме себя; любить своих врагов, то есть благословлять их, делать им добро и пр.; никогда ни на кого не раздражаться, не пустословить, не угождать чреву, никогда не проводить праздно время. Представили? А теперь скажите мне, что поймет такой человек через пару деньков? Правильно. Поймет, что он не то что все заповеди, а ни одной не может совершить достойно. Поймет, что таких сил у него просто нет и их надо искать у Того, у Кого они точно есть. Поняв это, он вскоре поймет и то, что не только заповеди совершать, но и грехов не совершать он не может без Того, Кого мы только что упомянули. Он поймет, что вообще ничего не может без Него. Только познав это и ощутив, он сможет возопить вместе с мытарем: «Боже, милостив будь ко мне, грешному» – и сподобиться благодати. Все святые прошли этим путем и угодили Богу. Со всем усердием стремясь жить по заповедям, они видели крайний недостаток своих собственных усилий, обращались с молитвой к Богу и получали в своей борьбе Божественную помощь. Но получив ее, уже не забывали своих самостоятельных бесплодных потуг и Того, Кому нужно приписывать победу.

И все же непросто нам понять, почему награду получат не столько деятельные добродетели, сколько смиренное понятие о самом себе. Вот и притча о Страшном суде говорит как будто об обратном. Благословенными в ней названы те, кто накормил голодного, одел нагого, приютил странника, посетил больного и заключенного. И невозможно здесь о чем-то спорить, ведь и эта притча исходит из уст нашего Господа. Однако и в этой притче есть один малозаметный, но отнюдь не случайный нюанс, лишь подтверждающий нашу основную мысль. Помните, как «благословенные» спрашивают Царя: «Где мы видели Тебя, Господи, и послужили Тебе»? В чем заключался этот вопрос? Это были праведники-христиане, знавшие учение Христа и то, что служащие братии служат Ему Самому. И все же они не помнили, чтобы где-то послужили братии. Поскольку заподозрить праведников в лукавстве, да еще на Страшном суде представляется совершенно нелепым, то остается только одно. Они, совершившие все добродетели, не видели в них своей заслуги, забывали о них и искренне считали себя ничего не совершившими. Святые не понимали самих себя! Этим только и можно объяснить тот феномен, что самые глубокие покаянные молитвы составили от своего имени преподобные и богоносные отцы.

И последнее. Благодарность Богу не всегда угодна Ему. О словах благодарности, с какой начинает свою молитву фарисей, наше богослужение говорит: «Сей же величашеся, вопия: “Боже, благодарю Тя!” – и прочие безумные глаголы». Святитель Игнатий о благодарности фарисея пишет: «Фарисей в самообольщении своем приносит за свое душевное состояние хвалу Богу. Он скрывает свое превозношение, и оно скрывается от него под личиною благодарения Богу». Подобное превозношение, скрывающееся за личиной благодарения Богу, встречается порой и сейчас. А как еще интерпретировать, например, благодарение Богу боксера, отправившего в нокаут соперника? Или, с позволения сказать, предпринимателя, отбившего у конкурента «кусок пирога» и затем приходящего в церковь благодарить за это Бога? Или прохиндея, всеми правдами и неправдами пролезшего во власть и потом «отслужившего» благодарственный молебен в церкви? Не всякая благодарность приятна Богу, а иная, думается, и вовсе «собирает пепел» на главу «благодарного»…

И все же и фарисей не лишен своей благой части. Не случайно же Господь говорит о нем подробней. Свои больные места – самомнение, превозношение, осуждение ближнего – он обнаружил во время своей молитвы к Богу, и происходит это в притче для нашей пользы. Притча о мытаре и фарисее для всякого христианина – шанс увидеть «фарисея» в себе и, покаявшись, стать «мытарем». И этот шанс никак нельзя упустить.

Священник Димитрий Выдумкин


Для того, чтобы оставить комментарий, вы должны зарегистрироваться и авторизоваться на сайте
Сменить пароль
Забыли пароль
Если вы забыли пароль, введите E-Mail.
Контрольная строка для смены пароля, а также ваши регистрационные данные, будут высланы вам по E-Mail.
Авторизация
Авторизуйтесь через:
Используйте вашу учетную запись VKontakte для входа на сайт.
Используйте вашу учетную запись на Twitter.com для входа на сайт.
Используйте вашу учетную запись на Facebook.com для входа на сайт.
или заполните форму ниже:
Забыли пароль
Регистрация
Для получения возможности подписаться на новости сайта, оставлять отзывы и комментарии, иметь доступ к специальным разделам Вы можете бесплатно зарегистрироваться на сайте.